Никогда не любила никаких спортивных состязаний и игр. Но папа... Особенно он любил футбол. Послушала с утра новости и впервые подумала, как хорошо, что он не дожил до таких новостей..."Самарский клуб "Крылья советов" в ближайшее время может прекратить свое существование. Если в ближайшие два дня средства на погашение долгов клуба не будут найдены, что весьма вероятно, в "Крыльях" технически не успеют подготовиться к процедуре лицензирования, намеченной на 15 февраля".

САГА О ФУТБОЛЕ
Когда в футбольные ворота
другой, противной стороны
вгоняет мяч родимый кто-то,
восторгом мы опьянены.

И объяснить не можем толком,
как осчастливлены судьбой.
И «наших» мокрые футболки
благословляем мы на бой.

Когда ж в других воротах вскоре
трепещет рыбкой скользкий мяч,
непоправимо наше горе.
На поле не гляди, хоть плач.

И если честно,- в лучшем стиле,
с тех пор, как помню я свой век,
«болел» отчаянно за «Крылья»,
как всяк самарский человек.

Покрыты памятью былинной
лихие авторы голов:
Гулевский, Дьяков, Хусаинов,
Аряпов, Боря Казаков.

И про «защепку» слухи бросьте.
Хватало «бэкам» нашим сил.
Непроходим Крижевский Костя,
Мурзин Пайчадзе прихватил.

Головкин был вратарь заправский,
бросался он на мяч любой.
Стоял всухую Сухоставский,
ворота заслонив собой.

Когда в обводку Соломатин
шел от ворот и до ворот,
мяч липнул к бутсам его, кстати,
так, что никто не отберет.

Встречали вздохом стадионы
финты все, в памяти храня.
И после матча восхищенно
ждала кумиров мальчишня.

Сегодня же в больших столицах
зачем-то дикая орда
идет на стенку стенкой биться,
напялив клубные цвета.

Инстинкты зрелищ и ристалищ
даны им с самых древних драк.
И тем «Динамо» не товарищ,
кто всей душою за «Спартак».

В ладонях прутья наготове.
Забыты прочие дела.
И ненавидя, и – до крови.
Толпа безжалостна и зла.

Нет, не болельщики вы, право,
кто заменить вдруг предпочел
зубодробительной забавой
игру прекрасную – футбол.

К Р О К О Д И Л О В А У Л Ы Б К А
Вчера Крокодил улыбнулся так злобно,
Что мне до сих пор за него неудобно
Л О С Ь
"Ну дела, - подумал Лось, -
Не хотелось.
А пришлось".
О С Ь М И Н О Г
Один Осьминог подошел к Осьминогу
И в знак уваженья пожал ему ногу.
И С П У Г А Н Н А Я П Е С Е Н К А С Л О Н Е Н К А*
Мы с мамой
В Африке живем,
А в джунглях жизнь - не шутка:
Там страшно ночью,
Страшно днем,
А в промежутках
Ж у т к о.
*В соавторстве с Вадимом Левиным

ГЕННАДИЙ ГРИГОРЬЕВ
ЭТЮД С ПРЕДЛОГАМИ

Мы построим скоро сказочный дом
с расписными потолками внутри.
И, возможно, доживем до...
Только вряд ли будем жить при...

И, конечно же, не вдруг и не к нам
в закрома посыплет манна с небес.
Только мне ведь наплевать на...
я прекрасно обойдусь без...

Погашу свои сухие глаза
и пойму, как безнадежно я жив.
И как пошло умирать за...
если даже состоишь в...

И пока в руке не дрогнет перо,
и пока не дрогнет сердце во мне,
буду петь я и писать про...
чтоб остаться навсегда вне...

Поднимаешься и падаешь вниз,
как последний на земле снегопад.
Но опять поют восставшие из...
И горит моя звезда - над...
1969.

Два года нас нашла родственница. Мы не были знакомы. Мы все очень хорошо знали (и даже любили) ее деда (он – самый младший брат моей прабабушки). Ей известны были лишь город, фамилия и имя мамы (имя – не совсем правильно) Она многократно обращалась в разные инстанции, даже в передачу «Жди меня», но без всякого результата. Нашла нас она сама с помощью Интернета и смекалки. Позвонила нам домой…Так в один прекрасный день у меня появилось три тети, три дяди (которые по возрасту мне сестры и братья), четыре сестры, три брата и одна племянница.
Моя родственница – мне тетка, а я ей племянница, хотя она старше меня на 2 года и 2 дня. Я с ней подружилась. Она уже несколько раз приезжала ко мне в гости.
А три дня назад ей на mail пришел ответ из программы «Жди меня»: ей прислали адрес моей родной тетки, маминой сестры. Смешно.

По радио вещают: "Заглавный герой картины "Возмездие"...

И той же Лидии Яковлевны
Разговоры с Н. Я. Мандельштам
— Иногда мне казалось, что жить уже больше нельзя, что невыносимо... А Ося вдруг говорил: «Почему ты думаешь, что ты должна быть счастлива?» Это удивительно помогало, и до сих пор помогает.

Известный российский филолог Л.Я.Гинзбург публиковала не только свои литературоведческие работы, но свою своеобразную очень прозу («Записки блокадного человека» etc), но и то, что она называла эссе. Это были короткие замечания о литературе, литераторах, записи интересных разговоров, забавные словечки, небольшие воспоминания и любопытные, так скажем, психологические наблюдения, т.е это был такой причесанный дневник литератора. Ум у Лидии Яковлевны был и наблюдения у нее очень интересные. Она даже объяснила, почему я (мы) так любим цитаты: «Откуда эта потребность подбирать чужие слова? Свои слова никогда не могут удовлетворить; требования, к ним предъявляемые, равны бесконечности. Чужие слова всегда находка – их берут такими, какие они есть; их все равно нельзя улучшить и переделать. Чужие слова, хотя бы отдаленно и неточно отражающие нашу мысль, действуют как откровение или как давно искомая и обретенная формула. Отсюда обаяние эпиграфов и цитат».
Из Эссе Лидии Яковлевны Гинзбург можно часами выписывать и выписывать любопытные находки. Но не сейчас хочется выписать один маленький психологический этюдик. Вряд ли обычные люди так разговаривают. Но очень точно подмечено, что часто хочется не невозможного, а аллогичного…

Разговор с N. N.
— Чего ты хочешь? Того, что было?
— Нет. О, нет. Как я могу хотеть того, что было? Я с содроганием вспоминаю...
— Или ты хочешь, чтоб это вернулось к тебе обновленным?
— Обновленным?.. Запятнанное всеми уступками, непрощаемыми обидами, разговором про деньги, грубостью и ложью... Такое не возвращается.
— Зачем же ты мучаешься? Ты же все время сосредоточенно мучаешься. Не хочешь ли того, что могло бы быть?
— Не хочу. Потому что со мной, с таким ничего быть не могло. Ничего другого.
— Так зачем же ты...
— Я хочу не невозможного. Подумаешь — невидаль. Все хотят невозможного. Я хочу алогического. Хочу, чтобы именно она, но совсем другой, была бы со мной, который был бы совсем другим. И этот алогизм мучит, как самая трезвая реальность.

Идеал
Убежал…

(Нет, лучше эквиритмически) —

Идеалы
Убежали,
Смысл исчезнул бытия,
И подружка,
Как лягушка,
Ускакала от меня.

Я за свечку,
(в смысле приобщения к ортодоксальной церковности)
Свечка — в печку!
Я за книжку,
(в смысле возлагания надежд на светскую гуманитарную культуру)
Та — бежать
И вприпрыжку
Под кровать!
(то есть — современная культура оказалась подчинена не высокой

духовности, коей взыскует лирический герой, а низменным страстям,

символизируемым кроватью как ложем страсти (Эрос), смертным одром (Танатос) и местом апатического или наркотического забвения (Гипнос)

Мертвых воскресенья чаю,
К Честертону подбегаю,
Но пузатый от меня
Убежал, как от огня.

Боже, боже,
Что случилось?
Отчего же
Всё кругом
Завертелось,
Закружилось
И помчалось колесом?


(в смысле ницшеанского вечного возвращения или буддийского кармического ужаса, дурной бесконечности —
вообще всякой безысходности)

Гностицизм
За солипсизмом,
Солипсизм
За атеизмом,
Атеизм
За гностицизмом,
Деррида
за
М. Фуко.

(Деррида здесь помещен более для шутки,
М. Фуко — более для рифмы)

Всё вертится,
И кружится,
И несется кувырком!..

Вдруг из сей всемирной склоки,
Позабытый, чуть живой,
Возникает древний Логос
И качает головой:

“Ах ты, гадкий, ах ты, грязный,
Безобразный греховодник!
Ты чернее фарисея,
(вариант —
ты наглее саддукея)
Полюбуйся на себя:
У тебя на сердце злоба,
На уме одна стыдоба,
Пред тобой такие виды,
Что сбежали аониды,
Аониды, пиэриды
Убежали от тебя.

Рано утром на рассвете
Умиляются мышата,
И котята, и утята,
И жучки, и паучки.

Ты один не умилялся,
А кичился и кривлялся,
И сбежали от кривляки
И утехи, и стихи.

Я — Великий древний Логос,
Коим созидался мир,
Форм предвечных Устроитель,
Слов и смыслов Командир!

Если я тебя покину,
Отзову моих солдат,
В эту комнату иные

Посетители влетят
И залают, и завоют,
И зубами застучат,
И тебя, дружок любезный,
Не пройдет пяти минут, —
Прямо в бездну,
Прямо в бездну
С головою окунут!”


Он ударил в медный таз
(коим, по мысли лирического героя, все накрылось)
И вскричал: “Кара-барас!”
(В каком смысле? Непонятно.)
И сейчас же угрызенья,
Сожаленья и прозренья
Принялись меня терзать,
Приговаривать:


“Судим, судим дезертира
За побег от Командира,
За отказ ему служить —
Жить, жить, жить, жить!
Дорожить и не тужить!”


Тут либидо подскочило
И вцепилось промеж ног,
И юлило, и скулило,
И кусало, как бульдог.


Словно от бейсбольной биты,
Я помчался от либидо,
А оно за мной, за мной
По юдоли по земной.

Я к Эдемскому детсаду,
Перепрыгнул чрез ограду,
А оно за мною мчится,
Застит вещие зеницы.


Вдруг навстречу мой хороший
Шестикрылый Серафим.
И презрительные рожи
Корчит Пушкин рядом с ним.

“Ну-ка живо — виждь и внемли!” —
Возглашает Серафим.

А потом как зарычит
На меня,
Как крылами застучит
На меня:

“Ну-ка, братец, не дури,
Говорит,
И спасибо говори,
Говорит,
А не то как улечу,
Говорит,
И назад не ворочусь!” —
Говорит.

Как пустился я по улице
Бежать,
Прибежал к Порогу Отчему
Опять.

Смысла, смысла,
Смысла, смысла
Домогался и молил,
Копоть смыл
И суть отчистил,
Воск застывший отскоблил.

И сейчас же краски, звуки,
Зазвучали в тишине:
“Восприми нас, глупый злюка,
Осторожней и нежней!”

А за ними и стишок:
“Сочини меня, дружок!”

А за ними и Эрот.
(Оставляем рифму “в рот”!)

Вот и книжка воротилась,
Воротилася тетрадь,
И поэтика пустилась
С метафизикой плясать.

Тут уж Логос изначальный,
Коим созидался мир,
Хора древнего Начальник,
Слов и смыслов Командир,
Подбежал ко мне танцуя
И, целуя, говорил:

“Вот теперь тебя люблю я,
Вот теперь тебя хвалю я!
Наконец-то ты, сынуля,
Логопеду угодил!”

Надо, надо Бога славить
По утрам и вечерам,

А нечистым
Нигилистам

(вариант —
а засранцам-
вольтерьянцам) —

Стыд и срам!
Стыд и срам!

Да здравствует Истина чистая
И Красотища лучистая,
Истое наше Добро,
Вечное наше перо!

Давайте же, братцы, стараться,
Не злобиться, не поддаваться
В тоске, в бардаке и во мраке,
В чумном бесконечном бараке —

И паки, и паки,
И ныне и присно —
Вечная слава —
Вечная память —
Вечная слава
Жизни!

Подымайте
Медный таз!!

С нами Бог! Кара-барас!!

Когда происходит в жизни какое-нибудь безобразие. Ты ждешь – не дождешься, когда же оно закончится. Оно завершается, и на пороге… - новое безобразие. И оно длится невечно, но следом появляется еще одно. Радуйся, что все они не приходят одновременно…

Запись хромая, но Светлана Крючкова хорошо поет
ТУМ-БАЛАЛАЙКА
(тем, кто захочет подпеть)
Штейт а бохер ун эр трахт
Трахт ун трахт а ганце нахт
Вемен цу немен ун нит фаршемен
Вемен цу немен ун нит фаршемен?
Припев:
Тум-бала, тум-бала, тум-балалайке
Тум-бала, тум-бала, тум-балала,
Тум-балалайке, шпил балалайке,
Тум-балалайке, фрейлех зол зайн!
Мэйдл, мэйдл, х'вил ба дир фрегн,
вос кон ваксн, ваксн он регн,
вос кон бренен ун нит ойфhерн,
вон кон бенкен, вейнен он трерн?
Припев:
Тум-бала, тум-бала, тум-балалайке
Тум-бала, тум-бала, тум-балала,
Тум-балалайке, шпил балалайке,
Тум-балалайке, фрейлех зол зайн!
Наришер бохер, вос дарфсту фрегн
А штейн, кон ваксн, ваксн он регн,
Либе кон бренен ун нит ойфhерн,
А hарц кон бенкен, вейнен он трерн!
Припнв:
Тум-бала, тум-бала, тум-балалайке
Тум-бала, тум-бала, тум-балала,
Тум-балалайке, шпил балалайке,
Тум-балалайке, фрейлех зол зайн!
Тум-балалайка. Литературный перевод
Думает парень ночь напролёт
Ту ли девчёнку в жёны берёт
Можно влюбиться и ошибиться
Ах, если б всю правду знать наперёд!
Припев:
Тумбала, тум-бала,тум-балалайке
Тум-бала, тум-бала, тум-балала,
Тум-балалайка, сердцу сыграй-ка
Пусть веселится вместе с тобой!
Слушай, девчёнка, ты мне ответь:
Что может вечно, вечно гореть,
Что без дождя растёт и в мороз,
Что может плакать, плакать без слёз?
Припев:
Тумбала, тум-бала,тум-балалайке
Тум-бала, тум-бала, тум-балала,
Тум-балалайка, сердцу сыграй-ка
Пусть веселится вместе с тобой!
Парень, тебе я скажу не шутя:
Камень растёт без тепла и дождя,
Вечно гореть любви суждено,
Плакать без слёз может сердце одно!
Припев:
Тумбала, тум-бала,тум-балалайке
Тум-бала, тум-бала, тум-балала,
Тум-балалайка, сердцу сыграй-ка
Пусть веселится вместе с тобой

Время зимних метелей

Посредине фильма снег идет.
Человек по улице идет…
Снег валит на город густо-густо,
снег гребут лопатой с тротуара,
грузят на машины —
и в машинах
за город торжественно везут.
Снег лежит на шапках у прохожих,
на плечах прохожих и на спинах,
и они его неутомимо
на себе по городу несут.
Где-то в этом городе огромном
человек звонит из автомата.
Женщина звонит из автомата
где-то на другом конце земли,
где-то на другом конце вселенной,
на какой-то улице соседней —
долгие протяжные гудки
в телефонных мечутся кабинах,
в призрачно мерцающих глубинах
долгие протяжные гудки,
как сигналы спутников случайных,
тщетно окликающих друг друга.
Все быстрей,
быстрей вращенье круга,
диски,
телефонные круги,
все быстрее —
диски,
диски,
диски,
бешено вертящиеся диски,
диски, телефонные круги,
диски — сумасшедшие колеса
паровоза
и электровоза,
электрички
и автомобиля,
диски,
телефонные круги,
диски-бубны,
диски-барабаны,
цирки,
карусели,
балаганы,
диски,
телефонные круги
радиолы
и магнитофона,
в городском саду аттракциона —
чертово вращение колеса.
Человек звонит из автомата,
женщина звонит из автомата,
вот его глаза,
ее глаза,
два бездонных,
два бессонных круга,
где сейчас неистовствует вьюга,
и сквозь них,
сквозь вьюгу,
сквозь пургу —
два огромных телефонных диска,
два огромных круглых обелиска
на равнине белой, на снегу.

СЕРГЕЙ КОЗЛОВ
ДРУЖБА
Однажды утром Медвежонок проснулся и подумал:
"В лесу много зайцев а мой друг Заяц - один. Надо
его как-нибудь назвать! "
И стал придумывать своему другу имя.
"Если я назову его ХВОСТИК, - думал Медвежонок,
- то это будет не по правилам, потому что у меня тоже есть хвостик... Если
я на- зову его УСАТИК, это тоже будет нехорошо - потому что и у других
зайцев есть усы... Надо назвать его так, чтобы все-все сразу знали, что
это - мой друг,".
И Медвежонок придумал.
- Я назову его ЗАЯЦДРУГМЕДВЕЖОНКА? - прошептал он.
- И тогда всем-всем будет понятно.
И он соскочил с постели и заплясал.
- ЗАЯЦДРУГМЕДВЕЖОНКА! ЗАЯЦДРУГМЕДВЕЖОНКА! - пел
Медвежонок. - Ни у кого нет такого длинного и красивого имени!..
И тут появился Заяц.
Он переступил порог, подошел к Медвежонку, погладил
его лапой и тихо сказал:
- Как тебе спалось, МЕДВЕЖОНОККОТОРЫЙДРУЖИТСЗАЙЦЕМ?
- Что?.. - переспросил Медвежонок.
- Это теперь твое новое имя! - сказал Заяц. - Я
всю ночь думал: как бы тебя назвать? И наконец, придумал: МЕДВЕЖОНОККОТОРЫЙДРУЖИТСЗАЙЦЕМ!

Набрела в Интернете на сайт со «скромным» названием «Антология русской поэзии» или даже (The anthology of Russian poetry). Авторы собрали стихи о любви известных «русских поэтов XIX-XX веков, а также стихотворения несправедливо забытых авторов, на которых воспитывалось не одно поколение любителей русской поэзии» . Представлено здесь 105 поэтов, и авторы, и стихи подобраны неплохо. На главной странице, естественно, список. В нем в основном все названы русскими поэтами (писателями) или просто поэтами. Есть среди них один - великий, конечно, это Александр Сергеевич. Есть аж два - выдающихся (выбор интереснейший) - Жуковский и Есенин. И есть один - «мастер лирической поэзии» - это (не поверите)- Асадов.

АЛЕКСАНДР КУШНЕР
* * *
Запиши на всякий случай
Телефонный номер Блока:
Шесть — двенадцать — два нуля.
Тьма ль подступит грозной тучей,
Сердцу ль станет одиноко,
Злой покажется земля.
Хорошо — и слава богу,
И хватает утешений
Дружеских и стиховых,
И стареем понемногу
Мы, ценители мгновений
Чудных, странных, никаких.
Пусть мелькают страны, лица,
Нас и Фет вполне устроить
Может, лиственная тень,
Но... кто знает, что случится?
Зря не будем беспокоить.
Так сказать, на черный день.

Сегодня получаю письмо от неизвестного мне товарища.
«Узнал, что вы, как и я, занимаетесь Цветаевой. Точнее, Цветаева - давняя любовь моей подруги. Хочу сделать ей подарок. Если не трудно, вышлите, что вам не жалко». Спрашиваю: «Кто вы и откуда взяли мой адрес? Ответ:« Честно говоря, не помню, где нашел. Разве это важно? Если занимаетесь и вам не трудно - перешлите. Если вас душит жаба или по адресу - извините+»

Что самое смешное в рекламе? Это – не грамматические и орфографические ошибка, а та невыносимая серьезность, с которой она относится и рекламируемому предмету и, естественно, к самой себе. Вот несколько примеров из моей эл. почты. Некая фирма предлагает всякие «необходимые» мне товары: йогуртница, тренажер настольный теннис, автомобильный видеорегистратор, паровая швабра, накладные пряди волос etc...
И все это называется: «Товары, которые дают свободу!» Круто! Это было во вчерашней почте. А сегодня приходит очередная рассылка, где рекламируют «лучшие блоги недели», и мне предлагают подписаться на такую вот информацию: «Что Вы знаете о белье? Свой размер, и всё? А мы знаем о нижнем белье всё, до мельчайших подробностей, и готовы делиться информацией с Вами! Сколько пар трусов нужно мужчине в жизни, почему женщины вводят новый культ и где самое красивое итальянское белье» Подружки и друзья могу поделиться ссылкой...

Это не я....

Никогда даже в детстве не влюблялась в актеров, тех которых видела экране. Они некогда не казались мне лучше и интереснее людей окружающих меня в реальной жизни. Может быть, это было связано с тем, что выросла я за театральными кулисами. Все мое детство меня окружали именно артисты. Поэтому меня до сих пор смешат разговоры, что все актеры – развратники и предатели или наоборот, что все они творцы и трудоголики. Они все разные, как инженеры, дворники, учителя и академики.
Но все же после смерти двух «экранных персонажей» я почувствовала настоящую личную потерю, это – Одри Хепберн и Зиновий Гердт.
Зиновий Ефимович Гердт ушел из жизни 18 ноября 1996, и почти сразу газета Известия напечатала тогда подборку материалов памяти артиста. Чудом сохранился у меня этот желтыйи рваный газетный клочок
В начале девяностых журналист Валерий Перевозчиков готовил книгу, которая была бы основана на так называемой «анкете самопризнаний», которая якобы была принята в семье Достоевского. Чаще всего говорят о том, что сочиняла ее Анна Григорьевна, но не без участия своего мужа, Федора Михайловича.
В анкете 31 вопрос, но журналист ее переделал. И я не всё могу разобрать на этом газетном клочке


- Ваше любимое изречение, афоризм?
- «Все проходит. Постоянны только перемены»
- Верите ли вы судьбу?
_ сказать, что я абсолютно верю – выглядит как-то глупо. А сказать «не верю» - страшно. Потому сейчас перечитываю «Мастера и Маргариту». Вот скажу «не верю», а из стены вдруг выйдет Азазелло.
- Что вы цените в людях?
- В людях ценю простоту. Естественность и натуральность. Потому что своя ненатуральность осточертела.
- А что не любите?
- Не натуральность. Не естественность.
- Ваше любимое занятие?
- Трепаться, трепаться с единомышленниками.
- Что вы цените в мужчинах?
- Слабость.
-Ну а в женщинах?
- Еще большую слабость. Поймите, слабый сделает меньше зла.
- Ваше отношение к браку.
- Смиренное.
- Что такое счастье?
- Не знаю, по-моему, я никогда не встречал эту даму.
- Вы никогда не были счастливы.
- Видимо, бывал, но это но это были какие-то мелькнувшие мгновения.
- Счастье дается воспоминаниях?
- Возможно, и так…
- А что такое несчастье – это человеческая жизнь.
- Вы считаете, что человеческая жизнь наказание?
-Конечно. Потому что, что все время ищешь и не находишь и смысла существования.
- Есть ли у Вас смысл жизни?
- Не напакостить.
- В какой исторической эпохе вы хотели бы жить?
- В следующей. Ну хотя бы лет через 50.
- А как вы оцениваете наше время?
- Коля Глазков – был такой замечательный поэт – он уже про это сказал:
"Я на мир взираю из-под столика,
Век двадцатый - век необычайный.
Чем столетье интересней для историка,
Тем для современника печальней"
- Вы бы воспользовались возможностью чем-то одним облагодетельствовать человечество?
- На весь свет, голосом Господа Бога, я бы сказал: «ЛЮДИ, ОБРАЗУМЬТЕСЬ!» На наших глазах происходят неразумные вещи… Люди в большинстве своем ведут себя не просто неразумно – несправедливо. Власть предержащая пытается играть на самых низменных чувствах толпы. А это самое простое и самое страшное – и в жизни, и в политике.
-Что вы хотели в себе изменить?
- Наверное, все.
- Главная черта вашего характера?
- Симулирую благополучие.
-Кем бы вы хотели стать, если бы не стали бы Гердтом?
-Учителем русского языка и литературы (Долгая пауза) И обязательно в детском доме.
-То, что вы сделали в кино и в театре, - останется?
- Вряд ли … Мелко, слишком мелко …
- Ваше отношение к смерти?
- Боюсь… Очень боюсь за оставшихся близких.
- Какой смертью вы хотели бы умереть?
-Хорошо бы как эти мальчики в августе 91-го.
- Ваш любимый литературный герой.
- Пожалуй, Пьер Безухов.
- Человек, оказавший на вас наибольшее влияние?
- Александр Трифонович Твардовский.
- Личным общением?
- Да.
- Ваше любимое воспоминание
- Детство. Все детство.
- Вы верите в любовь с первого взгляда?
- А разве бывает какая-нибудь другая?
- С Вами случаются чудеса?
- Все время.
- Самое последнее?
- То, что я сижу и с Вами разговариваю – это тоже чудо. Потому что вчера, когда я ложился спать, я не был убежден, что наш разговор состоится… Но мы разговариваем- разве это не чудо?
- Круг вашего общения?
- Очень узкий. В основном ученые и литераторы.
- Какие вещи вы не прощаете даже друзьям?
- Я не прощаю вероломство.
- Какой вопрос вы бы хотели задать самому себе?
- Всё моё отношение к себе – это сплошные вопросы. Каждую секунду – какие-то вопросы. А одного вопроса не существует.

Два замечательных человека Александр Володин и Зиновий Гердт